В 1939-1941 гг. между Бахом и Берманом велась ожесточенная подковерная борьба – что, впрочем, не мешало Берману вести интенсивные работы по программе «Жизнь-2» в подземном лабораторном комплексе на Котельнической набережной.

Спор Баха с Берманом был внезапно прерван в октябре 1941 г. очередным налетом немецкой авиации. Берман был убит бомбой в собственной квартире. Эта роковая случайность помогла Баху добиться своего. Подземный лабораторный корпус на Котельнической набережной был частично опечатан (два нижних этажа с взрыволюторами), а частично передан в ведение так называемого Бюро Теплотехники ТАФР (реально бюро занималось попытками создания боевого плазмомета). В 1952 году бюро было преобразовано в Инженерно-Экспериментальный Центр «Зенит».

К 1962 году ТАФР располагал десятками закрытых институтов и секретных лабораторий, которые были либо спрятаны полностью, либо замаскированы внутри других крупных научных организаций. Только в Москве насчитывалось одиннадцать учреждений, входящих в структуру ТАФР. Самые крупные из них:

• ЛОС – Лаборатория органических соединений НИФХИ (Научно-исследовательский физико-химический институт имени Л.Я. Карпова), пер. Обуха, д.3-1/12.

• Инженерно-Экспериментальный Центр «Зенит», Котельническая набережная, д.1/15.

• 4-ая Испытательная станция Машиностроительного завода №23 (им. Хруничева), ул. Новозаводская, д.18.

• Опытная лаборатория Научно-исследовательского и экспериментального института автомобильного электрооборудования, карбюраторов и приборов (НИИ Автоприборов), ул. Кирпичная, д. 39/41.

После Великой Отечественной войны учреждения, входившие в систему ТАФР, занимались совершенно разными, не связанными между собой исследованиями. Однако большинство из них роднило то, что предметом изучения предполагались различные паранормальные феномены. Одни группы исследовали непонятные объекты предположительно внеземной природы, другие изучали так называемые тайны древних цивилизаций, третьи пытались понять физическую суть процессов телекинеза и телепатии.

Лаборатория «Зенит», пребывающая в подвале дома на Котельнической набережной, начиная с 1954 года, занималась проблемами защитных силовых полей и телепортации макрообъектов (советские ученые пытались воспроизвести «Филадельфийский эксперимент» американцев, информация о котором была добыта военной разведкой, и к концу 1950-х гг. заметно продвинулись в этом направлении).

В марте 1957 года, во времена хрущевского развенчания «культа личности Сталина», по инициативе академика П.Л. Капицы были вскрыты опечатанные нижние этажи лаборатории «Зенит», где располагалась аппаратура погибшего в 1941 г. биохимика Бермана (взрыволюторы).

Результаты осмотра содержимого взрыволюторов членами Госкомиссии во главе с маршалом Г.К. Жуковым были доведены до сведения лично Н.С. Хрущева и, само собой, немедленно засекречены.

Согласно неофициальному сообщению Г.M. Маленкова, Н.С. Хрущев, накладывая резолюцию на отчет о работе Госкомиссии, воскликнул: «Ну и на хрен нам эти птеродактили?!».

В итоге решение судьбы «наследства Бермана» (так взрыволюторы и пр. фигурировали в переписке Политбюро и ЦК) было оставлено на усмотрение Г.К. Борескова (ученика покойного профессора Баха) – текущего начальника ЛОС. Тот принял воистину соломоново решение: вновь законсервировать лабораторию, не делая опасных попыток к ее демонтажу, но и не пытаясь как-либо исследовать многоклеточную «Жизнь-2», которая к тому времени достигла во взрыволюторах уже весьма внушительных размеров.

Этот статус-кво и сохранялся до начала ядерной войны 1962 года.